alexshoora

Мое нравственное правило, нравственное правило разума, заключено в единственной аксиоме: сущее существует – и в единственном выборе: жить. Все остальное является следствием. Для того чтобы жить, человеку следует почитать высшими, основополагающими ценностями следующие:

Разум – единственный инструмент познания.
Цель – выбор своего счастья, которого можно достичь с помощью этого инструмента.
Собственное достоинство – нерушимая уверенность в том, что разум способен размышлять и что личность достойна счастья, что значит: достойна жизни.

Эти три ценности подразумевают все остальные человеческие добродетели, а все остальные добродетели входят в эти три; все человеческие добродетели проистекают из соотношения сущности и сознания:

• разумность,
• независимость,
• цельность,
• честность,
• справедливость,
• творчество,
• гордость.

Разумность ( ... )

Независимость ( ... )

Цельность ( ... )

Честность ( ... )

Почитать что-либо выше справедливости ( ... )

Способность производить что либо ценное (добавлять своим трудом ценность в мир) ( ... )

Гордость ( ...  )

Клянусь своей жизнью и любовью к ней, что никогда не буду жить ради другого человека и никогда не попрошу и не заставлю другого человека жить ради меня

- Что вам от меня надо? – спрашивала она, оглядываясь на долгие муки своего замужества, которому еще не исполнилось и года.
– Что тебе от меня надо? – спросила она вслух и увидела, что сидит за столом у себя в столовой и смотрит на Джима, на его воспаленное лицо и на подсыхающее пятно на скатерти.
– Любви, – ответил он.
У нее безнадежно опустились руки, она почувствовала себя беспомощной перед таким ответом, одновременно и простым, и бессмысленным.
– Ты не любишь меня, – обвиняюще сказал он. Она не ответила.
– Когда-то я тебя любила, – тусклым голосом ответила она, – но ты хотел не этого. Я любила тебя за мужество, за стремления, за способности. Но ничего этого не оказалось.
Он слегка надул нижнюю губу, выпятив ее в знак презрения.
– Какое жалкое представление о любви! – сказал он.
– Джим, за что ты хочешь, чтобы я тебя любила?
( за что? )

– Я хочу, чтобы вы знали: я начала свою жизнь с незыблемого правила, что свой мир я должна создать по образу своих наивысших ценностей и никогда, какой бы суровой и долгой ни оказалась битва, никогда не занижать критерии

"Счастья нельзя достичь по прихоти эмоций. Счастье не есть удовлетворение безрассудных желаний, которым вы слепо потакаете.

Счастье – это состояние непротиворечивой радости, радости без чувства вины, без страха наказания, радости, гармонирующей с вашими моральными ценностями, а не ведущей к саморазрушению; это радость от того, что способности разума используются полностью, а не от того, что удалось убежать от своих мыслей; от того, что достигнуты истинные ценности, а не от того, что удалось уйти от реальности; это радость творца, а не пьяницы.

Счастлив может быть лишь разумный человек, человек, преследующий разумные цели, ищущий разумных ценностей и находящий радость лишь в разумных действиях."

Айн Рэнд

анекдот про антимонопольное законодательство:

Сидят в камере три американца бизнесмена и рассказывают друг другу, кого за что посадили.
Первый говорит: "У меня, как вы знаете, самые высокие цены в категории, поэтому меня обвинили в стяжательстве и посадили".
Второй бизнесмен: "У меня же цены оказались самыми низкими, и меня посадили за демпинг".
Третий: "Ну а мои цены были такими же, как и у всех, и меня посадили за картельный сговор".

http://stillwhatever.livejournal.com/56540.html
взял у gns_ua 

и тут же вспомнинаем Айн Рэнд:

– Газеты кричат, что уголь сейчас самый необходимый продукт в стране. И вопят, что угольщики наживаются на дефиците нефти.
Одна вашингтонская шайка визжит, что я слишком быстро расширяю свои владения и надо что-то предпринять, чтобы остановить меня, так как я становлюсь монополистом. 
Другая вашингтонская свора орет, что я недостаточно быстро расширяю свои владения и надо что-то делать, чтобы правительство могло конфисковать мои шахты, так как я жаден и неохотно удовлетворяю потребности общества в топливе.

Как-то  я общался с владельцем скандинавского аукциона и сказал ему что считаю такой аукцион кидаловом. Пояснить свою точку зрения, в том числе для самого себя, я тогда внятно не смог. Максимум что я понимал - это то что часть людей будут чувствовать себя после торгов обманутыми и это не есть хорошо. 

У Айн Рэнд я нашел рассуждения на заданую тему - из них можно постараться вывести для себя правило "каким бизнесом стоит заниматься и каким лучше не заниматься":

– Я никогда не презирал роскошь, – сказал он, – хотя всегда презирал людей, купающихся в роскоши.
Я взирал на то, что они называют своими развлечениями, и это казалось мне таким ничтожно-бессмысленным – после того, что я чувствовал на заводе. Я видел, как варят сталь, как по моему желанию тонны расплавленного металла текут туда, куда я хочу. А потом шел на банкет и видел людей, благоговейно трясущихся над своей золотой посудой и кружевными скатертями, словно не столовая призвана служить им, а они ей, словно не они владеют бриллиантовыми запонками и ожерельями, а наоборот. Тогда я убегал к первой же замеченной мною груде шлака – и они говорили, что я не умею наслаждаться жизнью, потому что думаю лишь о делах.

Мать вошла с воинственным видом. Она осмотрелась вокруг, словно знала, что для него значит его кабинет, и выражала свое глубочайшее возмущение всем, что представляло для него большую важность, чем ее персона. Она долго устраивалась в кресле, укладывала и перекладывала свою сумочку, перчатки, расправляла складки платья.
— Это касается Филиппа.
— Я слушаю.
— Он очень несчастлив.
— Неужели?
— Он вынужден зависеть от твоей благотворительности, получать подачки, не имея возможности рассчитывать на собственные средства.
Реардэн удивленно улыбнулся:
— Я ждал, когда же он наконец это поймет.
— Несправедливо, что такой чувствительный человек, как он, находится в таком положении.
— Конечно, несправедливо.
— Я рада, что ты со мной согласен. Ты должен дать ему работу.
— Дать… что?
— Ты должен дать ему работу, здесь, на заводе, но хорошую, чистую работу, с отдельным кабинетом и хорошим окладом, чтобы он был подальше от твоих работяг и дымных печей.
Он слышал ее слова, но не мог заставить себя поверить в это.
— Мама, ты что, шутишь?
( Read more... )

Женщина в десятом купе третьего вагона, пожилая школьная учительница, год за годом превращала беззащитных детей в жалких трусов, уча их тому, что воля большинства есть единственное мерило добра и зла, что большинство может поступать, как ему хочется, что нельзя выделяться из толпы, надо быть как все.

Some products do comparatively well in times of recession: alcohol, chocolate, cinema tickets, cigarettes. But one surprise bestseller of the economic Armageddon is a decades-old science fiction novel about an imaginary economic Armageddon - popular now, its fans insist, because the collapse of civilisation it describes is on the verge of coming true.

Sales of Ayn Rand's 1957 book Atlas Shrugged - a hymn in praise of radical individualism, extreme self-interest and laissez-faire capitalism - are surging as the crisis deepens, according to TitleZ, a service that tracks sales trends on Amazon.
спасибо sorhed 

Поставил на закачку два фильма которые давно хотел посмотреть:

описание с сайта IMDB: An uncompromising, visionary architect struggles to maintain his integrity and individualism despite personal, professional and economic pressures to conform to popular standards. описание с Ozon: На протяжении нескольких десятилетий этот роман остается в списке бестселлеров мира и для миллионов читателей стал классикой. Главный герой романа, Говард Рорк, ведет борьбу с обществом за свое личное право на творчество. Фанатичная косность окружающих вынуждает его предпринимать экстраординарные действия.  Через перипетии судеб героев и увлекательный сюжет автор проводит главную идею книги - ЭГО является источником прогресса человечества кстати, обратите внимание на отзывы с Ozon :-)

 

Она пережила это. Смогла пережить, потому что не верила в страдание. Она признала — с удивлением и негодованием, — что ей действительно больно, но не допустила, чтобы это как-то повлияло на нее. Страдание было для нее бессмысленным стечением обстоятельств, оно никогда не было частью ее жизни. Дэгни не позволила боли овладеть ею. Она не могла сказать, какие силы нашла в себе и откуда они взялись, но в ее сознании отложились несколько слов, которые были равнозначны сопротивлению: это не имеет значения, это нельзя воспринимать всерьез.
Она всегда помнила эти слова, даже когда в душе не оставалось ничего, кроме крика, словно ей хотелось обезуметь, чтобы разум не мог сказать ей, что правдой было невозможное. Не воспринимать всерьез — твердила непоколебимая уверенность в ее душе, боль и уродство нельзя воспринимать всерьез.
Она поборола боль. Оправилась от потрясения. Годы помогли ей дожить до того дня, когда она смогла спокойно вспоминать прошлое, а затем и до дня, когда она перестала думать о прошлом. С этим покончено. Это больше не имело никакого значения.
 

"Но Реардэн сказал спокойно и очень просто:
– Знаешь, по-моему, единственным настоящим нравственным преступлением человека является попытка создать своими словами или поступками впечатление противоречивости, невероятности и нерациональности и таким образом поколебать понятие о рациональности у своей жертвы."


"Мне не нравятся люди, которые говорят или думают о том, как бы завоевать доверие другого. Если человек поступает честно, ему не нужно завоевывать доверие другого, достаточно разумного анализа его действий. Тот, кто всячески пытается заручиться доверием другого, имеет нечестные намерения, независимо от того, признается он себе в этом или нет."

Она подняла голову и твердо произнесла:
– Хэнк, я знала, что ты женат. Я знала, что делаю. Я сама выбрала это. Ты ничего не должен мне, ничем не обязан.
Он медленно покачал головой.
– Хэнк, мне ничего не нужно от тебя, кроме того, что ты сам хочешь мне дать. Помнишь, однажды ты назвал меня дельцом? Я хочу, чтобы ты приходил ко мне лишь ради своего удовольствия. Оставайся женатым сколько хочешь, я не имею права обижаться на тебя за это. Мой бизнес заключается в том, чтобы радость, которую ты мне даешь, была оплачена радостью, которую ты получаешь от меня, а не твоим и не моим страданием. Я не принимаю жертв и не приношу их. Если бы ты попросил большего, чем значишь для меня, я отказала бы тебе. Если бы ты попросил меня бросить железную дорогу, я рассталась бы с тобой.

Если удовольствие одного покупается страданием другого, лучше совсем отказаться от сделки. Когда один выигрывает, а другой проигрывает, это не сделка, а мошенничество. Ты же не поступаешь так в делах, Хэнк. Не поступай так и в личной жизни.

"Банк Грузии и его дочерняя инвесткомпания Galt & Taggart Securities подготовили отчет для инвесторов, согласно которому..." 

Забавно, значит руководство Грузии читало бесподобную книгу Айн Рэнд "Атлант расправил плечи"

...знаете ли вы отличительную черту посредственности? Негодование из-за успеха другого. Эти обидчивые бездари трясутся над тем, как бы их кто не обскакал. Они и понятия не имеют, какое одиночество появляется, когда достигаешь вершины. Им чуждо это чувство тоски, когда так хочется увидеть человека, равного тебе, разум, достойный преклонения, и достижение, которым можно восхищаться. Они скалятся на тебя из своих крысиных нор, полагая, что тебе нравится затмевать их своим блеском, а ты готов отдать год жизни, чтобы увидеть хоть проблеск таланта у них самих. Они завидуют великому свершению, и в их понимании величие – это мир, где все люди заведомо бездарней их самих. Они даже не осознают, что эта мечта – безошибочное доказательство их посредственности, потому что человеку воистину великому такой мир просто противен. Им не дано понять, что чувствует человек, окруженный посредственностью и серостью. Ненависть? Нет, не ненависть, а скуку – ужасную, безнадежную, парализующую скуку. Чего стоят лесть и похвалы людей, которых не уважаешь? Вы когда-нибудь испытывали сильное желание встретить человека, которым могли бы восхищаться? Чтобы смотреть не сверху вниз, а снизу вверх?

Любовь есть признание ценностей, величайшая награда за те нравственные качества, которых вы достигли как личность, эмоциональная плата за радость, которую человек получает от добродетелей другого

 Глядя на Франциско и Джима, Дэгни вдруг подумала о разнице между ними. Оба улыбались насмешливо. Но казалось, что Франциско смеялся над многим потому, что видел нечто более великое. Джим же смеялся так, словно хотел, чтобы в мире не осталось ничего великого. 

...


— Почему тебе нравится Франциско? — спросила она его неделю спустя, когда Франциско уехал. Эдди удивленно посмотрел на нее. Ему даже в голову не приходило, что восхищение Франциско может вызвать какие-то вопросы или сомнения. 
— С ним я чувствую себя в безопасности, — ответил он.
— А я с ним всегда ожидаю чего-то волнующего и опасного, — сказала Дэгни.